Две семьи, две судьбы

Вандышевка
Вандышевка

Посвящаю своим родителям Михаилу Афонасьевичу и
Александре Петровне Захаровым,
Архипу Алексеевичу и Анне Петровне Гоголевым

До Великой Отечественной Войны семейная жизнь моих родителей продлилась только восемь лет, в течение которых у них родилось четверо детей. Родители проживали в Колхозном, ныне Уйском районе Челябинской области на Веселом Уголке – так назывался этот чудный хутор.

Мое село на снежном ковре 2013 г.
Мое село на снежном ковре 2013 г.

Находился этот хутор на восточном отроге Уральских гор, среди нетронутого леса, недалеко от знаменитого Власова ключа известного своей изумрудной лечебной водой на весь Южный Урал.

Околица Вандышевки
Околица Вандышевки

В довоенное время мой отец – Михаил Афонасьевич был инициатором поднятия целины, обживания нетронутых мест. Как молодой механизатор он был направлен в это маленькое село-хуторок. В то довоенное время создавались колхозы, строились дома. И на Веселом Уголке много радости было в молодых семьях: рождались дети, жены работали доярками, растили детей, стряпали хлеб, пироги, а их мужья спешили в поле, обрабатывали землю и растили рожь и пшеницу. Спешил и мой отец к своему гусеничному трактору «Сталинец», чтобы на рассвете выехать на полевые работы.
Отец был энергичным, решительным и находчивым человеком. Он прекрасно разбирался в технике, был сметливым и бойким. Мама же была медлительной, спокойной и кроткой.

Мама Саня - Александра 1967 г.
Мама Саня - Александра 1967 г.

Сообща, изо всех сил трудились люди Веселого Уголка и колхоз «Ударник» стал процветать. Постепенно в хутор стали переезжать и другие люди – увидели переселенцы перспективу в начинающем деле. Приехали жить в Веселый Уголок братья и сестры моей мамы Сани, перевезли свои семьи. Все они были молоды — 30-35 лет — и активны, радовались жизни, трудились и строились. За ними следом приехала и моя бабушка – Вера Парфеновна Кашигина. В то время у нее уже было десять внучат, я, одиннадцатая, родилась во время войны.
В 41 году ушли на фронт сыновья и зятья бабы Веры, остался только мой отец по брони. Его оставили убирать урожай сорок первого года. Но война не щадила никого и в сорок втором году в марте месяце отца забрали на Ленинградский фронт, туда, где фашисты окружили Ленинград стальным кольцом блокады. Последние прощальные слова моего отца к жене и детям были следующими: «Я ухожу в самую горячую точку фронта, там настоящая мясорубка. С фронта я могу не вернуться. Я буду стоять на смерть за ВАС, за Родину, за Село». В эту прощальную минуту, целуя детей, он просил маму: «Береги детей, жена». Отец наклонился надо мной – мне было только 1,5 месяца – и сказал мне: «Ты, дочка, у меня будешь счастливая».
Сражался отец на Ленинградском фронте, защищал город Тихвин. Когда мне исполнилось три месяца и двадцать три дня, отец умер от ран. Когда отца, истекающего кровью, несли в санчасть, его увидел товарищ-земляк. Этот товарищ рассказал после войны моей маме Сане, что у отца не было сил произнести слово, он только прощально махнул рукой. Отец погиб в 33 года, а мама осталась вдовой в 29 лет. Все замерло в горе, сиротой стояло село, печаль накрыла всю нашу семью. На руках бабушки Веры было семь сирот, оставшихся без отцов.

Возле своего дома с. Вандышевка
Возле своего дома с. Вандышевка

Не вернулись с фронта и мужья сестер мамы Сани. Молодые вдовы не покладая рук работали в поле; ночами, при свете лучин вязали носки и варежки для фронта. Мы – внучата — были на попечении у бабушки Веры. Она собирала нас в один дом, где в двух зыбках-люльках лежали груднички, остальные малые ползали и ходили рядом. Нам давали сосать свеклу в марле, «ходил по кругу» коровий рог с кипяченым молоком. Что ели взрослые – я не знаю. Бабушка Вера рассказывала, что порой плакала вместе с нами. Наши мамы тоже рыдали – от горя у них разрывалось сердце. Дети голодали и младшая сестра моей мамы принесла немного зерна в кармане, чтобы сварить для детей кашу. А утром ее и мою маму арестовали. Мою маму за то, что не донесла на свою младшую сестру – Дарью. Общее горе семьи, пришедшие одна за другой похоронки, затмили разум моей молодой маме. Ее временное безразличие ко всему окружающему стало трагедией. И ушли две сестрички по этапу в Верхнеуральскую тюрьму. Одна на пять лет, а моя мама на два года. Мы, груднички и малые дети остались на руках бабушки Веры. После войны по хутору ходили слухи, что молодые вдовы – сестры Александра и Дарья поплатились своей свободой за то, что дали решительный отпор домогательствам похотливого старого бригадира. Заступиться за вдов в селе в то время было некому. Бригадир бесчеловечно обошелся и с нашими матерями и с нами – малыми детьми. Когда мамы написали прошение М. Калинину в Кремль, то через девять месяцев от него пришел указ о срочном их освобождении. Ведь мотивом для кражи послужила защита семьи, спасение детей от неминуемого голода. Тюрьма и лишения унесли много здоровья, они вышли из тюрьмы без единого зуба – цинга сделала свое дело, ни говоря о других последствиях…

Моя семья 1966 г.
Моя семья 1966 г.

Пришел с фронта в 1942 году старший сын бабушки Веры, которого коммисовали по тяжелому ранению. Он и взял на воспитание моих старших сестру и брата – Галю и Толю, шести и четырех лет. А самых младших – трехлетнюю Нину и шестимесячную меня забрали чужие люди.
Я попала в деревню Вандышевка в семью Гоголевых. Мой приемный отец – Архип Алексеич пробыл на войне восемь месяцев, затем его коммисовали по тяжелой болезни, он стал инвалидом. Моя приемная мама – Анна Петровна доблестно трудилась в колхозе «Путь к коммунизму» дояркой и получила медаль как труженик тыла. Отец после войны долго восстанавливал свое здоровье, но все равно умер рано, в шестьдесят два года.
Новая семья окружила меня любовью и заботой. Отец всегда меня брал с собой на рыбалку, сенометку. Он и привил мне любовь к природе, родному краю. Эту любовь я сохраняю до сих пор. Часто мы с отцом ездили верхом на лошадях. Бывало, выедешь за околицу села – только ветер свистит в ушах! Мама Анна была мастерица стряпать, печь пироги, свои секреты она передала и мне. В тяжелые послевоенные годы родители кормили меня вкусно и одевали красиво. За моими волосами мама Аня ухаживала бережно, а волосы у меня были шикарными.

Мама Анна со мной и внучками 1968 г.
Мама Анна со мной и внучками 1968 г.

Когда много позднее я осталась вдовой дважды, то мои приемные родители нянчили моих малолетних детей. Но не только их, им пришлось нянчиться и со мной, восстанавливая меня после тяжелых душевных травм. Родители очень бережно относились ко мне: за всю жизнь, пока они были живые, я не услышала от них повышенного голоса в мой адрес. Папины родные были очень внимательными ко мне. Отец же строго следил, чтобы люди не попрекали меня сиротством. Если же он слышал что-то худое в мой адрес, то каждого ставил на место. Родители никому не позволяли меня обидеть, в каком бы я возрасте не была.
Папа был «мастером на все руки», вдовы обращались к нему с разными просьбами: кому скатать валенки, отбить литовку, направить часы, наточить ножницы для стрижки овец или пилу, насадить топорище на топор. Отец старался всем помочь, никому не отказывал в просьбах. Добрейшей была и его мама – Наталия Демидовна Гоголева. На ее руки рождались в селе дети, она была повитухой. И моя родная мама – Александра Петровна — как оказалось, была рождена на ее руки. Я очень любила бабушку Наталию, в раннем детстве всегда держалась за ее подол. В моей памяти сохранился добрый и ласковый образ бабушки Наталии, которая очень любила меня. Любила я и своих приемных родителей на протяжение всей жизни и до сих пор вспоминаю их заботу и доброту.
Придя из тюрьмы, мама Саня просила со слезами, чтобы меня отдали обратно, но я была официально удочерена и папа Архип ее уговаривал: «Ты, Саня, старших подними, вырасти, а Валенку мы воспитаем». Увидела она меня в то время веселой, здоровой и ухоженной. Заметила и внимание ко мне папиной многочисленной родни. Так случилось, что мама Саня и папа Архип в детстве росли рядом, были соседями, дружили семьями. Поэтому мама Саня знала, кому доверила свою дочку.

Гоголева-Матвеева В.А.
Гоголева-Матвеева В.А.

…О том, что у меня есть родная мать, я узнала только через двадцать лет. Мой приемный отец – мудрый человек, он нашел правильные слова: «Валенка, мы уже пожилые люди, хотим, чтобы ты знала, что у тебя есть брат и сестры, родная мама. Тебе нужно познакомиться с ними, породниться». Так был раскрыт секрет, и я съездила в село Уйское, где познакомилась с родными. Когда я приезжала к маме Сане в гости, она всегда горько-горько плакала. Я видимо напоминала ей своего отца – Михаила Афонасьевича, на которого я была похожа. Она вспоминала тюрьму-разлучницу, войну, гибель мужа и наше сиротское детство. Мама рассказывала как наш брат Толенька сидел возле окошечка и ждал папу. А наказ отца: «Береги, Саня, детей!», — долго звучал в ее ушах. Она постоянно говорила нам, ее детям, о своей боли, которая не покидала ее до конца жизни. Мама Саня вспоминала счастливую довоенную жизнь, лошади в семье были хорошие, паслись на приволье. Когда отец водил лошадей на водопой, он сажал маленького сыночка-казачка верхом. Если шел в поле, то брал сына Толю с собой на трактор «Сталинец» — не отставал сынок от отца. А когда отец погиб на фронте, Толя тосковал недетской тоской. Когда сын повзрослел, то унаследовал характер и способности отца: находчивый, деловой, все умеющий делать. После войны мама Саня жила воспоминаниями, как ходили всей семьей за водой к роднику: дети малые, кто на руках, кто на плечах. Попутно они слушали пение птиц, гнездящихся в кустах черемухи, заросли которой у родника были непроходимыми.

Четыре сестры 2013 г.

Сильные и умелые руки отца мама помнила всю свою жизнь. То мирное время. Которое было счастливым, но коротким в их семейной жизни. Помнила ту студеную зиму, когда она пришла из тюрьмы. Веселый Уголок уже тогда покинули все – разъехались кто куда. Маме Сане ехать было некуда и она осталась зимовать с малыми детьми в заметенной снегом избе, без запаса дров и света. Сугробы в ту зиму были на ровне с крышей. Крыша сеней была покрыта дерном и волки пытались ее разрыть, чуя запах живых людей. Райцентр был в двадцати километрах и было нереально дойти по бездорожью и снегу к людям. Волки кружили стаями по лесам и горам, охотясь на все живое. Пережив зиму, бросила бедная моя мама свой дом и пошла скитаться по фермам, по землянкам, по чужим избушкам. И лишь в семьдесят она получила квартиру в Доме ветеранов и прожила там до конца своей жизни. Светлая память моим родителям: Михаилу Афонасьевичу и Александре Петровне Захаровым, Архипу Алексеевичу и Анне Петровне Гоголевым!

Гоголева-Матвеева В.А.
Гоголева-Матвеева В.А.

Вот такие мои воспоминания о прошлом и раздумья о настоящем. Обращая же свой взгляд в будущее, я желаю всем детям на Земле счастья! Счастливые дети – это благополучие государства, всей нашей России. И пусть никогда не испытают наши потомки горе и потери, которые несет война.

С семьей сына Василия
С семьей сына Василия
С дочками и внуками в Вандышевском бору
С дочками и внуками в Вандышевском бору

Мне семьдесят два года, я с удовольствием продолжаю работать. У меня пятеро детей и двенадцать внуков. Дети меня радуют, им я передала ту любовь и духовные ценности, которым научила меня семья Гоголевых.

С правнучкой - Полиной
С правнучкой - Полиной
С внуком Александром
С внуком Александром

Информация из донесения о безвозвратных потерях
Фамилия Захаров
Имя Михаил
Отчество Афонасьевич
Дата рождения/Возраст __.__.1909
Дата и место призыва Колхозный РВК, Челябинская обл., Колхозный р-н
Последнее место службы 214 СП
Воинское звание красноармеец
Причина выбытия умер от ран
Дата выбытия 23.05.1942
Название источника информации ЦАМО

Гоголева-Матвеева Валентина Архиповна
С. Вандышевка 2013 год

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники


Добавить комментарий

*

code