Екатеринбург: поэтический путеводитель

Стихи, вдохновленные столицей Урала. Есенин помещал героя своих стихов на изогнутые московские улицы, Ахматова с упоением писала о Петербурге, Роберт Бёрнс воспевал холмы Шотландии. А как Екатеринбург влияет на поэтов?

Вторчермет Бориса Рыжего – это как булгаковская Москва или джойсовский Дублин. Микрорайон с его заводами, дымящими трубами и неблагополучной средой стал для поэта серьезным источником вдохновения. Он хотел бы забыть обо всем этом, но стал частью среды и против своей воли «советует» зарыть свой прах на «безымянном кладбище свердловском», ведь там – его кенты.

Приобретут всеевропейский лоск

слова трансазиатского поэта,

я позабуду сказочный Свердловск

и школьный двор

в районе Вторчермета.

Но где бы мне ни выпало остыть,

в Париже знойном,

в Лондоне промозглом,

мой жалкий прах советую зарыть

на безымянном кладбище

свердловском.

Не в плане не лишённой красоты,

но вычурной и артистичной позы,

а потому что там мои кенты,

их профили из мрамора и розы.

На купоросных голубых снегах,

закончившие ШРМ на тройки,

они споткнулись с медью в черепах

как первые солдаты перестройки.

Пусть Вторчермет гудит своей трубой.

Пластполимер пускай свистит

протяжно.

А женщина, что не была со мной,

альбом откроет и закурит важно.

Она откроет голубой альбом,

где лица наши будущим согреты,

где живы мы, в альбоме голубом,

земная шваль: бандиты и поэты.

eklit2

Константин Комаров – литературный критик и молодая звезда уральской поэзии. Живет и работает в Екатеринбурге, что отражается на его творчестве. Действие его главного хита разворачивается на улице Малышева – популярной как среди пешеходов города, так и среди слагателей строк: можно вспомнить песню группу «Курара» «Солнечные дни» со словами «Я сижу на Малышева, тут жара». Лирический герой Комарова на Малышева не сидит, а бродит, ошалело шляется, а сам поэт рекомендует ему свернуть на улицу Восточную, ту самую, вдоль которой «текли юные годы» певца Александра Новикова.

По Малышева шляясь ошалело,

ты думаешь: все кончено, малыш…

Не поняли тебя, не оценили,

прогнав метафизическим пинком…

В унынье ты заходишь в пиццу мию,

заказываешь крылышки с пивком…

И ешь, и пьешь, и пожинаешь лавры

беспечного похода напролом,

и веришь в то, что не ошибся в главном,

и брошенному Богу бьешь челом…

Но на пустой стакан нахмурив брови,

себя одернешь в нужном падеже:

ты столько лет по Малышева бродишь,

свернул бы на Восточную уже…

eklit3

Молодой екатеринбургский поэт Артем Носков не раз и не два переживал экзистенциальные моменты на улицах Екатеринбурга, о чем сообщал в своих стихах. Дендрарий, что расположен поодаль цирка, становится для поэта аналогом Эдемского сада, приходящего в упадок посреди нынешнего «заполошного века».

Я зашёл в дендрарий поодаль цирка.

Намечался дождь и большая стирка.

Я ещё пока не утратил веру.

Я большой ребёнок, мне нужен феррум.

Я брожу среди шелестящих кущей.

Урожай пропал. Маховик запущен,

И бесплодных яблонь сочится зелень.

Я теперь садовник и я потерян.

Заполошный век ободрал деревья,

И Адам не смог оправдать доверья.

Мне насыпал бог на макушку пепел.

Я теперь Стив Джобс. У меня есть Apple.

eklit4

Выпускник философского факультета УрФУ Александр Костарев отправляется в один из отдаленных районов города и бродит там, топча снега окраин. «Радостный лжесвидетель собственных неудач», он поначалу упивается своей неприкаянностью, но потом словно бы одергивает себя: другие люди тоже страдают, и не меньше, а некоторые и вовсе вынуждены ездить в «Мегу».

Я, неживой как будто,

выеденный, ничей,

Посланный на три буквы –

Еду на Семь ключей.

Ибо всегда всё делал

Наперекор, хоть плачь,

Радостный лжесвидетель

Собственных неудач.

Вылезти на конечной,

Что-то под нос бурча,

И не найти, конечно,

Ни одного ключа.

Что же, шагать по снегу,

Да ворошить его.

Люди вообще вон в МЕГУ

Едут, и ничего…

eklit5

Зрелый екатеринбургский поэт Сергей Ивкин в своем стихотворении превращает Екатеринбург в Поэтоград, где есть место и Бродскому, и Ахматовой, и обэриутам (причем они прячутся где-то за гаражами), а главное действующее лицо – Роман Тягунов, друг и соратник Бориса Рыжего, погасшая звезда уральского стихотворчества. Но поэтическая дымка рассеивается, и остается голый, невыносимый путь к метро по улице Краснофлотцев. Уралмаш может быть жесток.

Мы всем деревьям дали имена:

шурша листвою в сумерках с работы,

мы говорили с каждым: «Вот те на!

а мы и не узнали сразу, кто ты».

Не Дантовская выставка искусств,

а души выходили из тумана.

Взъерошенный весёлый тощий куст

мы окрестили именем Романа.

Ему махали: «Здравствуй, Тягунов»

(его кора была почти горячей

и дольше всех зелёное руно

на нём держалось на углу со Стачек).

Там были и Блаженный, и Парнок,

обэриуты между гаражами,

горел на Бродском золотой венок,

К.Р. и Блок друг другу руки жали.

Глазков стоял, невзрачен и сутул

(секретный часовой Поэтограда),

и Решетов ладони протянул

над детским садом.

Клён Мандельштам пёр сквозь кирпич стены,

Ахматова смотрела на витрину…

Но не было рябин и бузины,

чтобы одну из них назвать Марина.

Немые собеседники в снегу,

и не осталось никаких эмоций,

но вот уже два года не могу

идти пешком к метро по Краснофлотцев.

eklit6

Екатеринбург – это не только то, что есть, но и то, чего нет. Об этом – в пронзительном стихотворении Романа Тягунова.

В библиотеке имени меня

Несовершенство прогибает доски.

Кариатиды города Свердловска

Свободным членом делают наброски

На злобу дня: по улицам Свердловска

Гомер ведет Троянского Коня

В библиотеку имени меня.

В библиотеку имени меня.

Записывают только сумасшедших.

Они горды своим несовершенством:

Читая снизу-вверх и против шерсти,

Жгут мои книги, греясь у огня

Библиотеки имени меня.

eklit7

Александра Аксенова – суперзвезда уральской поэзии. Как и Бориса Рыжего, ее вдохновляет Вторчермет: именно оттуда родом герой ее знаменитого стихотворения. Сама же лирическая героиня – «чикуля с ЖБИ». В их любовном союзе объединяются юг и восток Екатеринбурга. Также в этом стихотворении фигурирует и север: слово «Уралмаш» герой набирает в СМС с мягким знаком. Александра Аксенова признает силу города и позволяет своим персонажам раствориться в ней без остатка.

Мой парень – гопник с Вторчермета,

И этот факт неоценим.

Я гребанным интеллигентом

Себя почувствовала с ним.

Лампасы, шапка на затылке,

В глазах – естественная мощь,

Мы подружились в «Ложке-Вилке»,

Он уступил последний борщ.

Такой реальный, четкий, дерзкий:

Ну как такому, и не дашь?

Он с мягким знаком в смс-ке

Мне пишет слово «Уралмаш».

Мой парень – гопник с Вторчермета,

А я чикуля с ЖБИ.

Мы знаем таинство секрета

Большой и искренней любви:

По банке «Балтики» по третьей,

Район, январский снегопад.

Мы как Монтекки с Капулетти.

Ну, только предки не бузят.

Под окнами во все колонки

И туц и бац, и адский микс.

Пусть всем заложит перепонки,

Чтоб знали – мой подъехал принц.

И вдруг меня обидят где-то,

Он сразу даст с вертушки в щи.

Мой парень – гопник с Вторчермета.

Адьос, культурные прыщи!

eklit8

Культура Екатеринбурга

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники


Добавить комментарий

*

code