Лиля Газизова, поэт, эссеист, переводчик, культуртрегер. 11 книг. Живет в Казани.
https://45parallel.net/liliya_gazizova/

ГЛАВА № 23

Возможно, это и неважно, но либо читатель поймёт поэта, либо поэту придётся понять читателя, и поэзия на этом закончится

* * *
Я не Холли Голайтли,
А ты не Рик Блэйн.
И не зови меня – Холли,
Растягивая и понижая голос
На «о».
Лучше никак не зови.
Знаю и так:
Всё, что ты говоришь, –
Адресовано мне.
Ведь ты равнодушен ко всем,
Кроме меня.
А мне странно
Быть для тебя
Единственной радостью.

Мне предстоит
Выйти замуж не раз,
Купить много нужных,
Ещё больше ненужных вещей.
А тебе…
Не знаю,
Что тебе предстоит.

Мы просто однажды
Перепутали сцены
Из разных фильмов.

 

* * *

Сидишь у окна,
За которым неслышно
Струится свет.
Почти не вижу тебя.
Разговариваем.
Скайп прислушивается
К нам.
Наконец, сделав выбор
Между светом
И тобой,
Говорю:
«Пересядь от окна.
Пожалуйста.
Только твой абрис вижу».
Отвечаешь:
«Хорошая строчка –
Только твой абрис вижу».
И пальцем указательным
То ли грозишь,
То ли стихотворение написать
Заклинаешь.
Пишу.

 

Сумерки

Всегда прохладные.
Всегда анемичные.
Неправдоподобные всегда.
Не сжать в руках,
Не прогнать выдохом.
Наступают исподтишка.

Время, когда ещё можно
Всё отменить.
Что отменить?
Жизнь отменить.
Себя отменить.
Неотменяемое отменить.

Вечный Шах.
Время намаза иша
И последних шансов.

А на Марсе
Сумерки длятся
На два часа больше.
Но это, конечно,
Неважно.

 

* * *
Мой ангел,
Февраль в моём городе
Уныл и безутешен.
Впрочем,
Фонари на моей улице
Зажигаются раньше,
Чем на других улицах.
Может, не раньше,
Но мне хочется думать,
Что раньше.
А ты мне – верь.
Я часто любуюсь
Сумеречным освещённым снегопадом.
И это примиряет меня
С февралём.
Как и хрустящий хлеб,
Купленный
В магазине третьего хлебозавода,
Там он самый вкусный,
А проходя через кировский садик,
По-прежнему изумляюсь атлантам,
Не уставшим держать
Шар земной,
Как во времена моего детства.
Только краска на них
Облупилась изрядно,
А выражения лиц
Такие же решительные.
А если серьёзно,
Я справлюсь с любым февралём,
Пока есть ты.

 

* * *
Продлитесь, пожалуйста,
Гражданские сумерки.
Остановись, солнце,
На шести градусах
Ниже горизонта.
Не уходи, день,
Ласковый, тёплый,
Весенний.
А ты уйди уже,
Печаль неизбывная.
Сегодня два года…

 

* * *
Милой песенкой «Yesterday»
Не охмуряли меня.
Не пели её,
Глядя мне
В глаза проникновенно,
Будто для меня только.
И словно не случилось со мной
Чего-то несерьёзного,
Чего-то важного.

Всё поправимо,
Кроме смерти, да?
Вот только не знаю,
Поют ли
Женщинам с таким бэкграундом,
Как у меня,
Милую песенку «Yesterday»,
Глядя в глаза
Проникновенно…

 

* * *
Все мужчины
Старше семидесяти –
Немного папы.
Папе семьдесят было,
Когда…

Всем мужчинам
Старше семидесяти
Хочется сказать что-то нежное,
От чего их морщины
Разгладились бы,
А в глазах свет зажёгся бы.
Хочется взять
Их руку в свою
И посмотреть в глаза
Тепло и смущённо.
Хочется удержать
Мужчин старше семидесяти
На этом берегу.
Не удержу…

 

Сашенька

Довелось подрабатывать медсестрой,
Во время учёбы в медицинском.
Все подрабатывали.
Хотели узнать
Больничный мир.
Кто в хирургическое отделение пошёл,
Кто – в терапию,
А я – в гематологию,
Отделение болезней крови.
Мама подобным болела,
Потому и пошла туда.

Мне говорили:
Твоё отделение
Надо назвать
Отделением агонизирующих.
Больные умирали часто.
С лейкозами
Долго не задерживаются
На земле.

Девушка, ровесница,
Восемнадцати лет,
Все её Сашенькой звали,
Рассказывала о планах на жизнь.
Говорила, после института,
Не помню какого,
Вернётся к родителям
И замуж выйдет.
И жених уже есть.
А на истории болезни
Стояло латинскими буквами –
OL.
Острый лейкоз.
Я внимательно слушала её
И каменела про себя.
А виду, конечно, не подавала.

От больных скрывали диагноз,
Но почти все всё знали.
Но почти все надеялись
Избежать её.
Потому строго-настрого
Запрещалось показывать больным
Истории болезни.
Кто сильно надеялся –
Аккуратно лекарства принимал
Точно по времени,
Постель аккуратно заправлял.
А кто всё понимал –
Избегал смотреть в глаза,
Небрежно таблетки глотал
И не участвовал
В разговорах общих.

А я научилась подвязывать бинтом
Подбородок умершим,
Чтобы, когда тело остынет,
Он не опал.

Сашенька умерла
Не в моё дежурство.

Опыт прочтения

О Главе № 23 написано во втором томе «Русская поэтическая речь-2016. Аналитика: тестирование вслепую»: 80, 176, 179, 193, 328, 356, 357, 410, 543, 552, 597, 616,
635, 637, 642, 652–653.

Отдельных отзывов нет.
Вы можете написать свою рецензию (мнение, рассуждения, впечатления и т.п.) по стихотворениям этой главы и отправить текст на urma@bk.ru с пометкой «Опыт прочтения».