ГЛАВА № 31

Если в свободное время ты занимаешься поэзией – ты стихотворец. Но если поэзия в свободное время занимает тобой, то ты, скорей всего, поэт.

* * *
Мы пришли за Иваном до Марьи
И бросали снежками в окошко.
Марья крикнула: «Сдохните, твари!
Он опять у своей намдавошки.
Вы просили Ивана стать чаем?
Вы просили Ивана дать хлеба?
Он сказал, опыт с чаем случаен,
И стал деревом, вырос до неба.
И шумит в тополином угаре,
Подставляя дупло птичьей воле».
Мы сказали: «Любви тебе, Марья».
И пошли до Степана, он – поле.

 

* * *
Сестре

Открой окно, мы втянем нашу память
Из этих мест, что страшно так оставить.
Где на запястьях шрамы или феньки
У девочек, что подпирают стенки.
Где лес, и дол, и Summertime, и Энди,
Сосед, что отбыл в мир иной намедни,
Паук висит, как дух святой, под люстрой,
И снег идёт своей походкой шустрой.
Нас двое здесь, где свет нас не покинул,
Где режут руки, будто это стимул,
Где за окном смеркается и брезжит,
А у ворот стоит зубовный скрежет.
Где нет икон, но каждый угол красный,
И мы решили, будто не напрасно
Бог нас слепил с себя как под копирку
И завязал на сжатой ручке бирку.

 

* * *
Ты видишь, дом горит, а из окна,
Видна продрогшая до косточек страна.
А мы в дыму и видим только нас.
Мы знаем: здесь огонь своих не сдаст.
Мы знаем: то, что выжило в огне,
Не нужно Богу или Сатане –
Оно в земной юдоли навсегда,
Пока с потопом не придёт вода…

 

* * *
О, как прекрасно спетое в июле –
Резиночки, как струночки… «Харэ!
Подпрыгнули бы выше – утонули!»
И дети, что скакали во дворе,
Вдруг замирают, жадно ловят звуки
И смотрят вверх, и верят в чудеса.
А посреди небесной этой скуки
Ложится белой пеной полоса.
«Меня возьми, возьми, летящий к звёздам!
Пусть будет пусто мне, мне не впервой!»
И побежать, и осознать, что поздно,
Врезаясь в землю глупой головой.

 

* * *
Если я съем этот гриб, он исполнит желание?
Стану я больше, чем мир или меньше соломинки?
Скоро проглотит лес солнце и кровопускание
В небе, а здесь, на земле, огороды и домики.
Ручками, ручками, в грядочках азбука Щавеля.
Что ты там вычитал? Сказку про смерть и рождение.
Первый садовник, удобривший камешки Авелем
Был просто яблоком с яблони грехопадения.
Капают бурые капельки ржавого вентиля,
Шланг для полива, как змей, возле дома на привязи.
А за воротами страшная улица Брейгеля,
Из темноты кто-то шепчет мне: «Милая, вывези».
Я отвечаю, простите, сама тут не местная,
Я собиралась исчезнуть ещё до двенадцати,
Только мне тридцать уже, надо мною Вселенная,
Но развлекаюсь я лишь огородом и танцами.

 

* * *
Бегите же, не стойте, как ослы,
Застигнутые ливнем, прячьте лица!
Для вас в аду уже кипят котлы,
И влага в лужах резво пузырится.
Да, это сложный, очень сложный квест:
Дойти до дома, не испачкав уши.
Воды так много, что ж, несите крест,
Мы обратим заблудших этих души,
Поднимем в небо тысячи икон,
Чтоб разом окропить родную паству…
А я всё жмусь под старенький балкон,
Привязана к эвклидову пространству…

 

* * *
Какие потрясающие вопли
Похожие чуть-чуть на крики чаек,
Где детвора в ручьях морозит сопли.
Гирлянды простыней, трусов и маек,
Как мои флаги, вновь полощут в ветре
Невидимые мартовские прачки.
Не по делам, но мне дано по вере
Теперь вставать пред Богом на карачки,
Коленки разбивать о лёд весенний…
Какая вопиющая неправда,
Что нам на всех не хватит воскресений,
Что не пришедшим в срок не будут рады.

Опыт прочтения

О Главе № 31 написано во втором томе «Русская поэтическая речь-2016. Аналитика: тестирование вслепую»: 81, 94, 139, 171, 208, 273, 325, 352, 411, 550, 611, 642,
653.

Отдельных отзывов нет.
Вы можете написать свою рецензию (мнение, рассуждения, впечатления и т.п.) по стихотворениям этой главы и отправить текст на urma@bk.ru с пометкой «Опыт прочтения».