КФС. Вера Кузьмина

КФС. Вера Кузьмина

КФС. Вера Кузьмина
Вера Кузьмина о поэте и поэзии в проекте КФС (Коллекция феноменов саморефлексии).
Страна в снегу

***

Страна в снегу…фонарь едва горит, ночь, улица, аптеки нет – и ладно…Пойдем с тобой за чем-нибудь в “Магнит” – за солью, манкой, пастой шоколадной. Тетрадок взять, по восемь пятьдесят – записывать не байки, просто были. Что вышла из народа – мне твердят. Ну ладно, пусть. Чтоб вы в него – входили.

В тетрадках – и солдаты, и поля, окраины, пьянчуги, бабы, гари: страна, она не стоит ни рубля. Она как жизнь – не спросят и подарят.

Страна в снегу…простудный кашель стих – сырой сосулькой давится, болея. А на моих веревках бельевых играют фрейлехс грустные евреи, и у подъезда Борька Пастернак, пришедший со второй чеченской психом, на лавочке смолит сырой табак с Коровьевым и алконавтом Михой. А бабка Перелюбкина:”Спалят! Расселись тута, голоштанны баре!”

…в тетрадках, будто снег, лежат поля, окраины, солдаты, бабы, гари…

Входите – кто на плаху, кто на бой, а кто – домой. Никто не выйдет нищим, ведь у меня роман с моей страной – страниц на триста – может быть, на тыщу. Страна в снегу…насколько наше, мля – за чем-нибудь, на пару, в сумрак карий…

…вы вспомните меня, когда – поля? Окраины, солдаты, бабы, гари…

 

(Антология современной уральской поэзии. 2012–2018 гг. – Челябинск : Издательство Марины Волковой, 2018. – 760 с.)

 

Что лучше стихов

 

Едем… Ракитник, боярка с пичугами,

Тоненький лёд на переднем стекле.

Снежная трасса, деревня Чечулино,

Крепкие руки на старом руле.

 

Здешние трассы не давлены Джипами,

Джипам до трактора – нос не дорос.

Может, в такой же избёнке задрипанной,

То есть, в хлеву – народился Христос.

 

Бедность – она по-библейски приманчива,

Только вот – издали, как монастырь.

Вон Магдалина с красивым пацанчиком

Вёдра несёт и хайлает: «Упырь,

Сволочь ты, Ёська! Как шлёпну сандалией!

Братьев не слушашься, вечно война!»

Мальчик Иосиф, гляди, не продали бы…

Было уж… кровь по отцу не одна.

 

В это Чечулино – в августе, летом бы…

В сено… так бабочек тянет на свет.

Как же я рада – тебе фиолетово,

Что в Интернете я типа поэт.

 

Хочешь, отдам, что тревожит и дёргает:

Письма солдат и Цветаевский гвоздь,

Песни бурлацкие, волглые, долгие,

Воланда – видеть его довелось,

Смертную Каму, решёточки чёрные,

Бабкины вопли – слыхать за версту?

 

Нет. Не отдам. Есть фиговины чёртовы –

Лишь одному по плечу. По хребту.

 

Да и ваще – если руки мужицкие

Крепко и верно лежат на руле,

Дети, дрова и боярка с синицами

Лучше стихов на жестокой Земле…

 

(«Плавучий мост» №2(10)-2016 http://www.plavmost.org/?p=7515)

 

 

 

 

Птичье, странное и по Достоевскому

 

Помянуть бы нам Фёдор Михалыча —

Лук, да водка, да соль на столе —

Как царя нищебродства и кáлечи

На синичьей российской земле;

 

Рассказать бы дурному прохожему,

Что кнутом обжигает глагол —

Да не примет, привычней по роже ведь,

Чтобы кровь — на заплёванный пол.

 

Помогите звоночком и гомоном,

Воровайка-синица и клёст:

На предплечье моём переломанном

Плачет рыжий кривой Алконост,

 

А предплечье моё — будто веточка,

А рябинная кровь тяжела,

Но растут из продымленной ветоши

Два синичьих, клестовых крыла.

 

Ты послушай, прохожий, как торкает

Птичья рвань, голота-нищета:

Нам, калекам, словечка — и только бы,

Хлеба-хлебушка, ради Христа!

 

Кто мы — лешие, Господу свечи ли,

Воробьята в чердачной пыли?

Если б не были мы искалечены,

Ничего бы сказать не смогли.

 

Будет время, и птицы замечутся:

Ухожу… Алконост, отвернись…

Беспощадно большому калечеству

Не вместиться в обычную жизнь,

 

И оно достоевщиной выскочит

В побасёнках пропойц и шалав:

Перебитой рябиновой кисточкой,

Без каких бы то ни было прав,

 

Моховое, тряпичное, галочье,

Побывавшее в клюве клеста…

Так помянем, прохожий, Михалыча —

Словом-хлебушком, ради Христа!

 

(«День и ночь» №3-2015 http://magazines.russ.ru/din/2015/3/24k.html)

 

 

 

Из публикации в «Новых известиях»:  Вера Кузьмина: “Стану бабой, что моют полы у любимого Господа Бога…”

 

«Петр Алёшкин — гендиректор издательства «Голос-Пресс», главный редактор телеканала «ОРТ Молодёжный» и журнала «Наша Молодёжь», лично взял у Веры Кузьминой интервью:

 

– Вера Николаевна, ваше детство было именно таким, каким вы показываете в своих стихах? Или в них много художественного вымысла? Кто ваши родители?

 

— Художественного вымысла в моих стихах нет. Это кажется мне неинтересным, а главное – у меня это плохо получается. Мое раннее детство прошло в бараке, на окраине города. Там жили в основном рабочие с заводов (а заводов у нас очень много), старики со старухами и жулики. Позднее матери дали квартиру от завода, где она работала, но я всегда старалась уйти оттуда — на старом месте казалось теплее. Мать работала на заводе секретаршей. На машинке печатала. С отцом мы почти не жили — они с матерью рано развелись, но я его помню.

 

– Я рада, что мои стихи принимают. Это очень важно. Иначе зачем писать-то? Разве котел каши для себя одного варишь? Сам-то и сухарем обойдешься…

 

– Пророчат, что когда-нибудь ваши стихи войдут в школьную программу…

 

– Упаси Боже… Я очень скромно оцениваю свои стихи. И школьников жалко. Сама учиться не любила страсть…»

(«Новые известия» от 30.12.2018 https://newizv.ru/news/culture/30-12-2018/vera-kuzmina-stanu-baboy-chto-moyut-poly-u-lyubimogo-gospoda-boga)

Уральская речь

 

Я оттуда, где русская печь,

Где замерзла китайская вишня.

Сохраню я уральскую речь –

Чебакову, картовну, руднишну.

У меня – Бибигуль, не Брижит

Для каких-то Алешек и Ванек –

Тех, кто служит, и тех, кто сидит –

Напечет не ватрушек, а шанег.

А с бабенкой – лежись, не ложись,

А не то заколеешь, красивый…

Ах, прабабка, скажи мне «лонись»,

Прадед, рявкни, что базгнулся в лыву.

Эти крохи я буду беречь,

А припрет – запишу на заборе,

Чтоб впадала уральская речь

Тихой Каменкой в русское море.

Я всего лишь с Урала, ага:

Золотая расейская одурь,

Подрываю собой берега,

Чтобы пили уральскую воду:

Торкать, робить, баздырнуть, куды…

Ладить, блазнить, обрямкаться, ноне…

Я всего лишь кусочек руды

У Расеи и дроли в ладони.

Измениться? Вот это – ни-ни.

В общем, дурочка, стрижены косы.

…сохрани ты меня, сохрани –

Дроля-боля, баской, долгоносой…

 

(«Новые известия» от 30.12.2018 https://newizv.ru/news/culture/30-12-2018/vera-kuzmina-stanu-baboy-chto-moyut-poly-u-lyubimogo-gospoda-boga)

 

 

Яблочное

 

А все стихи на свете — о любви… В занозах, поцелуях и разломах.

О том, как ты идешь среди живых, стреляешь, совершая новый промах,

В тебя стреляют — чертова напасть, чтоб уложить вповалку на постели…

Но очень трудно в яблочко попасть.

Любовь слепа.

Слепым не видно цели.

 

А все стихи на свете — о войне… Про veni, vidi, vici, девять граммов.

И яблоки по-прежнему в цене — вас много, победителей-Адамов,

Доставших до эдемских облаков (и многие достали, между прочим…)

Познание — оно и есть любовь.

И хорошо, когда без червоточин.

 

А все стихи на свете — о вине… О винном аромате райских яблок,

О том, что виноваты не вполне, безжалостно разбив о быт кораблик,

О чертовой виновнице-судьбе: мы не при чем, не в деле и не в доле…

 

А все стихи на свете — о тебе.

О яблоках.

Войне.

Любви.

И боли.

 

(«Новые известия» от 30.12.2018 https://newizv.ru/news/culture/30-12-2018/vera-kuzmina-stanu-baboy-chto-moyut-poly-u-lyubimogo-gospoda-boga)

 

 

Век-покемон

 

…Мне на плечи бросается век-волкодав…

 

О.Э. Мандельштам

 

Я щекастая баба – не Гете, не Дант, но доходит (ключом до замка), почему мне так дорог Исаак-эмигрант и зарезанный Васька-зэка, и задавленный лошадью тихий Федот (через месяц ушел за женой): потому что на мне обрывается род – деревянный, тряпичный, ржаной. Мне реветь? А не буду, хоть палкой убей синеглазую дерзкую голь – пересыпала ломтик житухи моей мужиковая крепкая соль. Он стирает мне слезы с обветренных щек и латает дырявые дни. Он из прошлого века – советский еще, значит, мне, соловецкой, сродни. Как плюет двадцать первый пластмассовый век кукурузой двадцатому в грудь… Но смахнет шелуху мой родной человек: «хомячок мой щекастенький – будь».

 

Если делишь копейку, горбушку и сон, ерунду-лабуду-лебеду – пусть на плечи бросается век-покемон мне – последней в ушедшем роду…

 

(«Новые известия» от 30.12.2018 https://newizv.ru/news/culture/30-12-2018/vera-kuzmina-stanu-baboy-chto-moyut-poly-u-lyubimogo-gospoda-boga)

 

 

Из интервью Наталье Лисовой «Я – простая бабенка, почему-то научившаяся писать стихи…» для портала «Новый Каменск»

 

 

«- Какое место поэзия занимает в вашей жизни?

– Для меня это очень небольшая часть жизни. Да, довольно интересная. Но реальная жизнь намного интересней. Кровью, как Есенин, писать уж точно не буду. (Когда в гостиничном номере не было чернил, поэт писал кровью – прим. ред.)».

 

«- Какие эмоции испытываете, когда слышите в свой адрес «самородок» и «огромный поэт», когда вас сравнивают с Николаем Рубцовым, Мариной Цветаевой, Николаем Некрасовым?

– Есть желание изничтожить на месте. За «самородка» – в особенности. Я – простая бабенка, почему-то научившаяся писать. Вреда от моих писаний никому нет, и это главное. Так что оставьте простую бабенку в огороде полоть морковь, ей в окладе для иконы неуютно».

 

«- Ваши пироги да сад-огород и вводят критиков в заблуждение. Им непонятно: как такое может писать «обычная баба»? В ваших стихах – не просто яркие люди из народа: в их судьбах точно отражается история страны. У вас и библейские мотивы, и отсылки ко многим классикам, и еврейская тема, будто прожитая вами…

 

– У меня и самой иногда появляется ощущение, что пишу не я. Будто кто-то водит моей рукой, шепчет на ухо. И ты откуда-то уже знаешь, какое слово тут будет жить, а какое – не будет. Получается, что в стихах я одна, а в обычной жизни – очень обыкновенная, без всяких заморочек. Жить двойной жизнью – это даже интересно и… привычно».

 

«- Вера, многие ваши стихи очень личные, в них – душа, переживания… Легко ли вы выкладываете такие стихи в Интернет?

– Это самый больной для меня вопрос. Не могу писать придуманное, не про себя или про то, чего не видела. Я пробовала – стихи выходят гладкие, но мертвые. Иногда, когда пишу, как босиком на снегу стою… Пока меня спасает то, что в И-нете читают те люди, которые не знают меня лично. Возможно, пришло время раскрыться. Возможно, когда раскроюсь, перестану писать совсем, если публичность доконает. Стихи – ещё не вся жизнь, а всего лишь небольшой её уголок…»

 

(Портал «Новый Каменск» http://n-kam.ru/lisovaya/vera-kuzmina-ya-prostaya-babenka-pochemu-to-nauchivshayasya-pisat-stichi.html )

 


Добавить комментарий